Неточные совпадения
— Теперь дело ставится так: истинная и вечная мудрость дана проклятыми вопросами Ивана Карамазова. Иванов-Разумник утверждает, что решение этих вопросов не может быть сведено к нормам логическим или этическим и, значит, к счастью, невозможно. Заметь: к счастью! «
Проблемы идеализма» — читал? Там Булгаков спрашивает: чем отличается
человечество от человека? И отвечает: если жизнь личности — бессмысленна, то так же бессмысленны и судьбы
человечества, — здорово?
Перед социальным и политическим сознанием станет мировая ширь,
проблема овладения и управления всей поверхностью земного шара,
проблема сближения Востока и Запада, встреч всех типов и культур, объединения
человечества через борьбу, взаимодействие и общение всех рас.
Работа мысли над
проблемой национальности должна, прежде всего, установить, что невозможно и бессмысленно противоположение национальности и
человечества, национальной множественности и всечеловеческого единства.
В нем действительно не дается еще ответа на религиозную
проблему общественности, в которой речь идет столько же о равенстве, сколько и об иерархическом различии
человечества, или, иначе выражая ту же мысль, не только о духовном, но и о душевном человеке, в состав которого входит и его мистическая органичность.
И, наконец, Чаадаев высказывает мысль, которая будет основной для всех наших течений XIX в.: «У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть
проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают
человечество».
Социализм и анархизм — предельные этапы новой истории, последние соблазны
человечества, и страшны они своим внешним сходством с формами новой теократии, призванной окончательно разрешить
проблемы хлеба и власти, всех насытить и освободить.
Эпоха не только самая аскетическая, но и самая чувственная, отрицавшая сладострастье земное и утверждавшая сладострастье небесное, одинаково породившая идеал монаха и идеал рыцаря, феодальную анархию и Священную Римскую империю, мироотрицание церкви и миродержавство той же церкви, аскетический подвиг монашества и рыцарский культ прекрасной дамы, — эпоха эта обострила дуализм во всех сферах бытия и поставила перед грядущим
человечеством неразрешенные
проблемы: прежде всего
проблему введения всей действительности в ограду церкви, превращения человеческой жизни в теократию.
Но не знает история такого обострения в сознании вершин
человечества основных
проблем жизни, такого выявления основных противоречий жизни.
В христианстве Гюисманса нет отношения к другим людям и к
человечеству, нет даже этой
проблемы.
«Идея, мучеником которой был Микеланджело, принадлежит, по-видимому, к бесконечным
проблемам человечества: найти освобождающее завершение жизни в самой жизни, воплотить абсолютное в форме конечного» (с. 164).
Это ставит
проблему воплощения Христовой истины и правды в жизни
человечества, в человеческой культуре и обществе.
Прямо непонятно, как Ницше, так всегда настаивавший на аморальном существе жизни, не хотел видеть, что одною из центральнейших
проблем милой ему трагедии была как раз
проблема «нравственного миропорядка» — нелепейшая из всех
проблем, какие когда-либо ставило себе упадочное
человечество.
Никакой раздел не может разрешить
проблемы бедности и нужды, сам по себе он лишь опускает ниже уровень
человечества.